"Примите, вкусите"

Ульф Экман

 

Ульф Экман книга Примите, вкусите

Назад Содержание Дальше

Глава 4. Как совершать причастие?

А. НУЖНО ОСВОБОДИТЬСЯ ОТ ПРЕДРАССУДКОВ

Причастие не только имеет множество названий: в различных церквях и движениях существует множество способов совершения этого таинства. Как и во всем, что касается христианской жизни, здесь важно знать лежащие в основе хлебопреломления истины и принципы, а не только лучшие обряды. Зная, в чем состоит суть причастия, мы интуитивно понимаем, как его следует принимать. Не понимая истинной сути вечери и совершая ее, мы будем небрежны, неуверенны или слишком педантичны. С более глубоким пониманием приходят более глубокое почтение и истинная свобода. Мы не ощущаем чрезмерной скованности, и нам легче принимать благословения.

В этой главе мне хотелось бы обратиться как к отдельным верующим, так и к пасторам церквей, где нет определенности относительно того, как принимать причастие. Часто внутренне мы противимся тем вещам, которые нам незнакомы. Особенно в христианских кругах движения пробуждения хлебопреломление или что-либо другое, возможно, воспринимаются как “религиозные традиции” и могут вызвать тревогу, так как в них видят “шаг назад”. В своей попытке быть всегда впереди мы любим активно отстаивать свою позицию. Мы не хотим заразиться ошибочными теологическими идеями, тяготеющими к магии или “мертвой религии”. Вот почему важно видеть, что, когда делается упор на причастие, а это имеет место во многих христианских кругах, — это является показателем истинного духовного обновления. Так или иначе, присутствуют разного рода страхи, в которых нам нужно разобраться и покаяться. Каждый из нас порой в чем-то бывает несведущ. И мы часто не желаем расширить свой кругозор и охватить нечто за пределами привычного, в котором мы чувствуем себя в безопасности.

Несомненно, приходит пробуждение евхаристии, которое многих обрадует, а других удивит. Господь знает, что нужно Его народу, в чем недостаток духовного питания христиан, и что больше всего будет способствовать укреплению и развитию их духовной жизни. Он жаждет ответить на нужды Своих детей Своей любовью и Своим присутствием.

Когда Илия нанес поражение пророкам Ваала, Иезавель была на него в ярости. Скрывшись от ее гнева в пустыне, Илия лег под можжевеловым кустом и стал молиться о смерти. Тогда пришел ангел и разбудил его словами: “Встань, ешь; ибо дальняя дорога пред тобою” (3 Цар. 19:7). Точно так же и нам нужно вкушать Самого Господа и подкрепляться Им, чтобы достичь своей цели, будь это духовный прорыв в стране или, в конечном итоге, дом на небесах. Причастие есть наша духовная еда, необходимая нам для этого путешествия.

Интересно заметить, что в интерьере церкви проявляется ее теология и то, что считается для нее наиболее важным. Многие церкви, включая и нашу, обставлены по-спартански. Обстановка в основном сводится к кафедре и сцене или платформе. В попытках подчеркнуть духовную “свободу” стены церкви вполне могут оказаться абсолютно голыми. По-моему, наши принципы и духовные утверждения могут зайти так далеко, что другие важные аспекты будут просто утрачены. Чем мы, верующие, становимся более зрелыми и утвержденными в вере, тем сильнее это будет отражаться различными путями в постоянных внешних изменениях, так как внутреннее и внешнее взаимосвязано. Готовность к переменам не обязательно означает изменения в теологии, это скорее здравый естественный духовный рост и зрелость, которые приходят с пониманием того, что мы нуждаемся во многих гранях служения, а не только в одном.

К сожалению, в новых церквях и движениях хлебопреломление обычно не играет особой роли. Причина тому неосознанно взятые на вооружение старые предрассудки и типы мышления. Одним из таких предубеждений является контраст между свободой Духа на служениях церквей пробуждения и более регламентированной формой служения, которая часто используется во время причастия. К сожалению, это распространенная ошибка. Между прочим, слишком большая уверенность в широко распространенной “структуре собраний пробуждения” порой приводила либо к параличу, либо к отчаянным попыткам быть оригинальными. Здесь зачастую скрывается врожденная подозрительность ко всему старому. Мы легко становимся жертвой обмана, что все самое новое всегда лучше, а старое всегда хуже и к тому же, вероятно, еще и неправильно. Но мы забываем, что Иисусу, Петру и Павлу были знакомы и регламентированное богослужение в синагоге, и свобода собраний пробуждения. Также интересно заметить, что чудеса Иисуса и многие Его наставления имели место не во время собраний, а в открытом поле, на узких тропинках, под колоннадами храма, в домах за столом. В нагие время, по-видимому, будет не так сложно найти новых “фундаменталистов”, которые не захотят изменить ни одной буквы в “свободных собраниях”, к которым они уже так привыкли.

Однако все служения и собрания, даже самые свободные, имеют некий порядок. Иногда это выражено более ярко, иногда — менее. Заявить, что чтение молитвы, к примеру, из книги Псалмов подавляет свободу Духа, означает, по-видимому, совершенно не понимать и недооценивать способности Святого Духа. Свобода лежит совсем в другой плоскости. Она находится в сердце молящегося человека, в его восприимчивости к тому, что происходит в духе, а не только в наличии или отсутствии структуры служения. Конечно, все равно важно быть снисходительным к людским традициям, а также к их предубеждениям в этом вопросе.

Некоторых наиболее консервативных людей, порой склонных к предрассудкам, можно легко обнаружить в рядах тех, кто любит называть себя христианами пробуждения. Зачастую именно здесь надвигающиеся перемены или новые предложения встречают противостояние. Вполне вероятно, что наиболее консервативными являются “люди пробуждения”, а самыми напуганными — “люди веры”! Мы носим в себе представления, обычно из детства, о том, “как это следует делать”, и эти представления, независимо от того, верны они или нет, могут очень глубоко укорениться в нас. Это в большей степени относится к человеческим, психологическим механизмам, таким как потребность в безопасности, ощущение того, что ситуация под контролем, нежели к жизни Духа. Нам всем нравится чувствовать себя в знакомой обстановке, поэтому мы часто связаны привычками, в том числе и духовными. Порой верующие опираются на негативную реакцию “против чего-либо, с чем в их церкви покончено”, и люди растут в этой среде, не зная и не понимая, почему такое отношение существует. Иногда члены свободных церквей не могут себе представить того, чтобы использовать вафли для причастия (вафли — это просто хлеб из недрожжевого теста), и относятся к ним с неприязнью, так как они используются в “государственной церкви”.

С другой стороны, прихожане ортодоксальной церкви иногда фыркают в сторону менее регламентированной структуры служения свободной церкви, потому что, на их взгляд, в ней не хватает некоторых существенных элементов. Вместе с тем они относятся небрежно или даже с презрением к глубокому, личному и духовному переживанию близости с Иисусом, которое испытывают их братья и сестры из свободных церквей. Более того, они, по-видимому, игнорируют результаты, которые ими достигаются, так как уже заранее “знают”, что те неправы. Различные части тела Христова должны глубже узнать друг друга. Тогда мы все сможем наслаждаться большим разнообразием и богатством во Христе. Тогда наша гордость, предубеждения, презрение и страх исчезнут. Все-таки мы призваны любить друг друга!

Здравое учение и терпение помогут большинству из нас обрести более глубокое видение и двинуться вперед. Важно, чтобы мы не позволили людям, которые по разным причинам не хотят расстаться с невежеством или предрассудками, остановить нас. Они духовные гордецы, а такая гордость мешает церквям достигать глубин Божьих и продвигаться вперед. Давайте не будем здесь показывать пальцем друг на друга. Напротив, давайте увидим, что нам всем нужно с этим разобраться.

Случается, что в недавно начатой церкви делают ударение на некоторых аспектах жизни Духа, порой доводя их едва ли не до крайности, и не придают большого значения установлению определенных обрядов. Обычно так бывает, когда верующие являются выходцами из христианских кругов, где их, объективно или субъективно, удручало слишком большое количество подобных обрядов. Однако в скором времени им приходится осознать, что, если не установить порядок, “вино” может расплескаться. Для каждого урожая нужен амбар. Свежевыжатый сок нужно перелить в бутыли. Для варенья нужна банка. Для жизни Духа, чтобы ее не расплескать, нужны правила в служении. Хотя они могут быть различны и предназначены для разнообразных целей, их нельзя считать ненужными. Потому что собрания пробуждения отличаются от библейских уроков. Евангелизационные кампании отличаются от служений хлебопреломления. Отказ замечать, что нам нужна такая свобода, — то же самое, что играть на гитаре с одной струной или, того хуже, настаивать на том, чтобы всегда использовать один и тот же аккорд. В дальнейшем это становится очень утомительно и монотонно.

Мы уже убедились в том, что евхаристия занимала центральное место в жизни первой Церкви. Верующие понимали ее гораздо глубже, чем многие из нас сегодня. Поэтому важно ознакомиться с развитием служения евхаристии и таким образом узнать, что в ранней Церкви считалось наиболее важным.

Невозможно в рамках этой маленькой книги войти во множество подробностей, возникавших на протяжении двух тысяч лет истории причастия. Однако интересно отметить, что основные элементы, по большому счету, с самого начала не изменились. К счастью, в Новом Завете нет готового порядка служения. Но это не значит, что порядок не нужен. В Новом Завете достаточно примеров обрядов, чтобы нам легко было видеть наличие определенного регламента.

Иисус и апостолы Петр и Павел воспринимали некоторые вещи абсолютно как должное. Иисус, к примеру, пошел в синагогу “по обыкновению Своему” (Лук. 4:16). Он вырос с обычаями, традициями и привычками, которых не нарушал. Точно так же и Петр по обычаю шел в храм молиться “в час молитвы девятый” (Деян. 3:1). Такие духовные обычаи следует отличать от ошибочных человеческих традиций, с которыми Иисус не имеет ничего общего (см. Map. 7:7-9). Мы не всегда видим здесь разницу.

Конечно, легко сосредоточиться на том, как Иисус порывает отношения с фарисеями, видеть в Павле миссионера-первопроходца, осваивающего новые земли. Но мы не всегда осознаем, что тот же Павел, в действительности, очень строго соблюдает традиции. На самом деле, слово “традиция” используется в Библии не только в негативном смысле. По-гречески это слово звучит как парадозиси попросту имеет значение“предание” — нечто, передающееся от одного человека к другому. Во Втором послании к Фессалоникий-цам (2:15) говорится: “Итак, братия, стойте и держите предания [парадозис], которым вы научены или словом или посланием нашим” (курсив автора. — Прим. перев.). Предания нужно было сохранить и добросовестно передать другим (см. 2 Тим. 2:2). Если духовную истину соблюдали правильно, то она становилась традицией, которая приносила последующим поколениям большие благословения. Если ее соблюдали превратно, она становилась человеческой традицией, которая вела людей в неверном направлении. Вот почему в Первом послании к Коринфянам (15:1) Павел с такой осторожностью проповедовал Благую весть о смерти Иисуса и Его воскресении: “Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились...” (курсив автора. — Прим. перев.). Здесь же в третьем стихе говорится: “Ибо я первоначально преподал вам, что и [сам] принял, [то] [есть], что Христос умер за грехи наши, по Писанию” (курсив автора. — Прим. перев.). Павел использует слово “преподал” от греческого парадидоми — “передавать” и “принял” от слова параламбано. Другими словами, первопроходец Павел очень аккуратен, когда передает истинную, живую духовную традицию. Будучи иудеем, Павел знал, что Господь повелел делать его праотцам (см. Пс. 77:3-6); он также знал, что Иисус заповедал Своим ученикам учить, в свою очередь, других (Мат. 28:18-20).

Жизнь ранней Церкви была основана на устройстве богослужений синагоги и храма. Служение Слова велось по образцу синагоги, где наряду с длительным, регулярным чтением Писания были молитвы, толкования, проповеди, приветствия мира и благословения. К этому, вполне естественно, прилагалось и преломление хлеба, евхаристия.

Когда наступало время молитвы, христиане начинали с молитвы Господней. Сам Господь заповедал Своим ученикам молиться этой молитвой (см. Мат. 6:9), поэтому во время служения ей отводилось особое место. Традиция ответных чтений (и по сей день практикуемая среди ортодоксальных евреев) была заимствована из синагоги и особенно из храма. Сперва говорил чтец или ходатай, затем вторило собрание, то говоря “аминь”, то читая следующий стих Псалма. Благодаря установленному “ритуалу”, прихожане были, в действительности, более активными, чем часто бывает в современных церквях.

Вскоре возникла необходимость в формулировке своих убеждений, что привело к формированию символа веры. Новый Завет не существовал в письменном виде до конца первого столетия, поэтому формирование канона из-за неупорядоченности книг давалось поначалу нелегко. Одни книги полностью признавались, другие вызывали споры или отвергались. Только в четвертом веке наконец были канонизированы 27 книг Нового Завета. В то время имелись в избытке самые различные писания. Некоторые из них были хороши и поучительны, но, поскольку не исходили от апостолов, в канон Нового Завета не вошли; другие были сплошной ересью, и по этой причине были отвергнуты.

Для служений и водных крещений возникла нужда в символе веры, в котором бы просто и точно излагались основы христианства. Появились два основных и широко используемых символа веры: апостольский и никейский. Они служили прежде всего не ради утомительного объяснения веры, а для того, чтобы обозначить границы ереси во время расцвета лжеучений. Символы веры до сих пор служат этой цели. Так как причастие предназначено для верующих, служение причастия часто начинается с провозглашения древнейших основ веры. Веруем в Иисуса Христа, Господа нашего — и ни в кого иного.

Б. РАЗЛИЧНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ СЛУЖЕНИЯ ПРИЧАСТИЯ

В церквях, где нет определенного ритуала хлебопреломления, полезно начать совместное изучение этого таинства. Нет необходимости “вновь изобретать колесо”, так как многому можно научиться у тех, кто веками хранил этот дар. Важно также не путать теологию с методологией. Перенять некоторые обряды не означает полностью принять теологическое учение тех церквей, которые этим обрядам следуют. Нам не нужно отказываться от обрядов из страха закоснеть в них. Напротив, мы можем взять на вооружение различные, живые способы проведения служения, полагаясь на водительство Духа в этом вопросе, так чтобы настоящая свобода — подчинение Духу Святому — никогда не была утрачена.

Полезно разграничить значение некоторых слов, таких как слово “литургия”, которое в определенных кругах движения пробуждения является наименее популярным. Фактически литургия — лишь формальное обозначение того, что происходит на богослужении. Оно используется вместо слова “церемония”, характерного для светских собраний. Греческое слово лейтургия, означающее “богослужение”, состоит из двух слов: лейтос — “люди” и эргон — “работа”, “служение”. Таким образом, литургия становится служением людей перед Богом или способом осуществления людьми своего служения пред Господом. По определению (взятому из книги Мартлинга “Литургия”, с. 10) легко заметить, что все виды христианских собраний представителей различных деноминаций имеют некую форму литургии.

Давайте не дадим своему невежеству зайти столь далеко, чтобы оно не превратилось в предубеждение. Напротив, давайте примем это, как есть: мы как Божий народ осуществляем служение перед Ним. Слово лейтургия— “литургия” используется во многих местах Нового Завета, например, в книге Деяния (13:2): “Когда они служили Господу [лейтургео] и постились, Дух Святый сказал: отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их” (курсив автора. — Прим. перев.). В Послании к Евреям (8:1, 2) говорится: “Мы имеем такого Первосвященника, Который воссел одесную престола величия на небесах и [есть] священнодействователь [лейтургос] святилища”. Это слово используется и в других местах Нового Завета, включая Евангелие от Луки (1:23), Послание к Евреям (10:11), Послание к Филиппийцам (2:17). Литургия, как слово и как понятие, имеет в Писании глубокие корни. Если правильно его трактовать, то оно просто означает, что существует порядок, по которому люди приходят к Богу и служат Ему.

С самого начала служение причастия было основано на определенных краеугольных камнях. Нет причин и сегодня от них отказываться.

1) Павел говорит о том, чтобы проверять себя перед хлебопреломлением (см. 1 Кор. 11:27-29). Если мы на самом деле собираемся встретиться с Иисусом, возможно, неплохо подготовиться к этому еще дома, молясь и исследуя свое сердце. Совершенно естественно перед причастием дать собравшимся возможность исследовать себя и исповедать свои грехи перед тем, как принимать дары. Христиане почувствуют облегчение, если им сказать, что они прощены на основе следующего места Писания: “Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды” (1 Иоан. 1:9).

Само собой разумеется, что во время служения имеет место символ веры — апостольский или более длинный никейский, когда мы вместе, как церковь, исповедуем свою христианскую веру.

Поскольку эта трапеза совершается в качестве служения перед Господом, верующие веками испытывали сильнейшее желание возвышать свои сердца в великой хвале и благодарении. Они вместе радовались пред Господом, превозносили Его и Его чудесный подвиг спасения. Делая это, они чувствовали, что едины со всеми святыми всех времен. Ведь Тело Христа состоит не только из людей живущих здесь и сейчас, но и из множества верующих, живших на земле во все времена. В ранней истории Церкви христиане пели: “А потому, присоединяясь к ангелам и архангелам, и верующим всех поколений, мы возвышаем свои голоса со всем творением, воспевая: свят, свят, свят Господь, Бог силы и могущества. Небо и земля полны Твоей славы. Осанна в вышних. Благословен Грядущий во имя Господне. Осанна в вышних” (Ис. 6:3, Мат. 21:9).

Трижды повторяющееся “свят” — по-латыни санктус — это приветственный возглас триединому Богу, бесконечному превосходству, красоте, благости и милости Отца, Сына и Святого Духа. Эти молитвы и песни могли продолжаться в различных формах сколь угодно долго.

4) Произносятся слова установления таинства причастия, написанные в Евангелии от Матфея (26:26-30) и Первом послании к Коринфянам (11:23-28). Они были произнесены над хлебом и вином Самим Иисусом. Здесь говорится, что хлеб и вино с обетованием Божьего присутствия, о которых мы читаем, — не просто обычная трапеза, но вечеря Господня, в которой присутствует Господь. Можно сказать, что эти слова имеют духовную силу и дают нам право верить, что причастие есть нечто иное, нежели обычный прием пищи.

5) После слов установления произносится молитва о дарах. Одна из таких молитв с ранних времен известна по-гречески как “Эпиклезис”. В ней содержится обращение к Святому Духу сойти на дары особым способом: “Пусть Твой Дух сойдет на эти дары и освятит их, чтобы они стали для нас плотью и кровью нашего Господа Иисуса Христа, во имя Сына, нашего Господа Иисуса Христа. Аминь”. В этой молитве заключен прямой ответ веры на слова установления таинства, в которых имеется обетование живого присутствия Иисуса. Это Божье чудо, и нет смысла об этом рассуждать или пытаться рационально объяснить. Вместо этого в своем сердце мы принимаем Иисуса верой, когда Он, согласно Своему собственному слову и обещанию, приходит к нам в хлебопреломлении. Как и все прочее в христианской жизни, это основано на Божьих обетованиях завета — обещаниях, которые исполняются Духом, а принимаются верой. Это есть объективная духовная реальность независимо от того, принимается она верой или нет, но только через веру она станет благословением для принимающего.

Есть молитвы, датируемые приблизительно 70 годом н. э., которые даже сегодня можно использовать во время служений хлебопреломления. Ниже я хотел бы вам представить некоторые примеры молитв, которые произносились над хлебом и чашей. Они частично взяты из старого трактата “Учение двенадцати апостолов”, Дидакхе (9:2-4). По-видимому, этими молитвами молились, пока еще многие из учеников Иисуса были живы, и считается, что они исходили от самих апостолов. Несмотря на то, что Дидакхе нашли только в конце девятнадцатого века, он датируется первым веком — по-видимому, приблизительно 70 годом н. э., но, вероятно, не позднее 90 года.

О хлебе: “Мы воздаем Тебе благодарность, о наш Отец, за жизнь и истину, которые Ты открыл нам через Своего Сына Иисуса; Тебе принадлежит слава во веки и веки. Как этот преломленный хлеб был разбросан по горам, собран воедино и стал одним целым, да будет Твоя церковь собрана воедино от краев земли в Твоем царстве; ибо Твоя есть слава и сила через Иисуса Христа во веки и веки”.

О вине: “Мы воздаем Тебе благодарность, о наш Отец, за святое вино сына Твоего Давида, которое Ты открыл нам через Своего Сына Иисуса. Освяти эту чашу спасения Своим Словом и Своим Духом, чтобы мы верой могли принять кровь Христа и жизнь с избытком, и благословение нашего наследия через Его искупительную кровь. Тебе да будет слава во веки и веки”. (Выделенный текст взят из Дидакхе, остальное датируется более поздним сроком.)

Еще в одном интересном отрывке из Дидакхе (9:5) говорится: “Никому не позволено есть и пить от евхаристии, кроме тех, кто крещен во имя Господа; ибо об этом Господь сказал: „Не давайте святыни псам"”. Здесь мы еще раз видим, как трепетно ранняя церковь относилась к причастию.

6) Затем народ вместе читает Господню молитву.

7) Перед тем как разносить хлеб и вино, согласно древней традиции, христиане приветствовали друг друга миром, а затем пели “Агнус Дей”: “Агнец Божий, Который берет на Себя грехи мира, помилуй нас. Агнец Божий, Который берет на Себя грехи мира, помилуй нас. Агнец Божий, Который берет на Себя грехи мира, дай нам мир”.

Теперь внимание полностью сосредоточено на Иисусе и на Его основной сущности: Он Божий Агнец (Иоан. 1:29). В Откровении Иоанна, последней книге Библии, все имена, которые даются Иисусу в Писании, сливаются в одно имя — Агнец Божий. Он Агнец, проливающий кровь и умирающий. Он Агнец, ставший жертвой за наши грехи. Он Агнец, стоящий пред престолом. Он Агнец, Который вернется во славе. Он Агнец, Который соединится со Своей невестой, церковью. Это Агнец, Которого мы с торжеством вкушаем за трапезой завета. Это Агнец, в Котором наше спасение. Это Агнец, о котором мы радуемся, Кого мы славим, чтим и превозносим сейчас и вовеки. Вот почему вечеря Господня — радостный праздник и торжественная трапеза. Это уникальная возможность обратить свои глаза к небесам, к престолу и увидеть в духе Агнца, Который достоин всей нашей любви и поклонения.

Не бывает более сильного и пропитанного Божьим присутствием служения поклонения, чем то, когда верующие вкушают святую вечерю Господню, по-настоящему понимая ее суть. Тогда сможем осознать и то, что мы, часть земной Церкви, соединяемся с ангелами небесными и всеми святыми на небесах, которые стоят пред престолом в непрестанном поклонении Агнцу. В этом заключается суть причастия. Мы не только принимаем благодать, но своим благодарением, евхаристией, отдаем что-то взамен того, что Он дал нам. Мы благодарим Его и воздаем Ему честь за все, чем Он является, за все, что Он сделал и продолжает делать, и за все, что ожидает всех верующих в Него — вечный союз с Ним на небесах.

8) Затем разносят хлеб и вино. Это можно делать многими способами. Собравшиеся могут сидеть или стоять. Они могут выходить вперед, преклонять колени или принимать причастие на своих местах. Здесь нет четких правил, но различие в традициях церквей фактически подчеркивает их теологическую основу. Акцент может ставится на общении, единстве, исповеди, самой жертве или победе и радости.

Всему есть свое место, потому что для причастия нет духовных ограничений. Именно в нем проявляется суть христианской веры с самыми глубокими ее мотивами и гранями. Все сливается в одном действии, в котором поистине присутствует Иисус. Не удивительно, что, когда строились церкви, причастие было в самом центре здания. Все здание имело форму креста, в центре которого был алтарь, стол для причастия, который представлял плоть, могилу, смерть и воскресение. Все то, что является самой сутью христианской веры, давало верующим духовную пищу, силы и радость, общение, спасение и освобождение.

Вот почему так важно учить членов церкви обращаться с дарами осторожно, чтобы не расплескивать вино и не ронять хлебные крохи. Божьи дела и дары святы. Поэтому мы совершаем служение достойно, но без ненужной строгости, наоборот, с глубокой радостью, потому что близко встречаемся с Иисусом. С причастием не следует торопиться, следить за тем, чтобы все протекало, насколько это возможно, быстро и продуктивно. Это самое недостойное поведение, которое предполагает полное непонимание сути вечери.

Когда верующие открывают сокровища и богатства причастия, оно становится для них более великим празднеством, чем они могли когда-либо себе представить. Общее поклонение, пение в Духе, хвала, принятие даров, общение, слова, которые мы слышим, — “тело Христа, ломимое за тебя” и “кровь Христа, пролитая за тебя” — входят прямо в наши сердца и оставляют там глубокий и неизменный след. Тогда мы будем стремиться к этому источнику, испытывая жажду пить из него чаще.

Причастие преобразуется из скучной, обыденной традиции в глубокое, живое и страстное торжество с радостью и ликованием в Божьем присутствии. Возможно, в хлебопреломлении, как ни в чем другом, хорошо сочетается старое и новое. Поскольку причастие является основным таинством и включает в себя самое важное для нашей веры и духовной жизни, здесь Господь может обратить “сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их” (Мал. 4:6). Во время хлебопреломления есть место для глубоко личного, тихого поклонения и для хвалы ликования в Духе на новых языках. Здесь форма и свобода могут слиться воедино. Здесь верующие могут углубиться в Духе, а неверующие могут упасть и испытать Божье присутствие (см. 1 Кор. 14:24, 25). Здесь толкование Писания может быть более глубоким, поскольку сопровождается другими элементами служения, делающими его чем-то большим, нежели просто лекцией для пассивных слушателей. Здесь развиваются и расцветают духовные дары. Здесь поются новые песни хвалы, непроизвольные песни в Духе звучат вместе со старинными гимнами, такими как “О, святое чело, теперь израненное”.

Павел говорит, что, совершая хлебопреломление, мы должны собираться в церкви вместе. В Первом послании к Коринфянам (11:20-22) написано: “Далее, вы собираетесь, [так, что это] не значит вкушать вечерю Господню; ибо всякий поспешает прежде [других] есть свою пищу, [так] [что] иной бывает голоден, а иной упивается. Разве у вас нет домов на то, чтобы есть и пить? Или пренебрегаете церковь Божию и унижаете неимущих?” Здесь видно, что, по предположению Павла, верующие собирались вместе в некоем месте для собраний, что причастие не было личным делом, которое каждый совершал дома. Напротив, они собирались в более просторных местах.

Конечно, поначалу для собраний не было таких залов, как сегодня. Верующие преломляли хлеб по домам, потому что едва ли это можно было делать в иерусалимском храме, не столкнувшись с сильной оппозицией (см. Деян. 2:46). Впоследствии они были вынуждены встречаться тайно в катакомбах или других безопасных местах. Зачастую, чтобы избежать преследований, они собирались у могилы умершего христианина.

В одиннадцатой главе Первого послания к Коринфянам Павел определенно говорит о том, чтобы собираться вместе для хлебопреломления. Потому что причастие занимает центральное место в служении церкви, при участии и молодых и пожилых людей, так чтобы каждый имел возможность славить Господа со всеми вместе и возвещать Его великие дела вечерей Господней.

В Первом послании к Коринфянам (11:21) есть интересная деталь: хлеб и вино приносили из дома, и некоторые явно пили слишком много и пьянели. Это указывает на то, что для причастия использовали настоящее вино. Как мы знаем, вопрос о том, следует ли подавать алкогольное вино, стоит достаточно остро сегодня, особенно в свободных церквях. Вино, которое Иисус подал ученикам во время последней вечери, несомненно, было обычным вином с некоторым содержанием алкоголя. Согласно иудейской традиции, вино считается Божьим даром, и на человека, который пьет его с целью напиться, смотрят с большим удивлением. Библия также предостерегает нас от этого. Во времена Иисуса неразбавленное вино хранили в бочках, из которых его брали и разбавляли водой. В результате по содержанию алкоголя оно редко походило на современное, но и едва ли было безалкогольным.

Заявлять о том, что Иисус превратил воду в безалкогольное вино, означает искажать истину и тешить себя благочестивыми выдумками, вероятно, в попытке поддержать идею воздержания от алкоголя. Однако для этого есть другие, более веские причины.

Дело в том, что здесь, в Скандинавских странах, где мы не можем сами выращивать виноград, мы, кажется, не вполне способны и правильно употреблять вино. Поскольку злоупотребление алкоголем умножается, важно, чтобы христианская церковь была свободной зоной, где люди могут жить жизнью без вредных привычек. Это особенно важно для тех, кто пришел к Господу, имея такого рода зависимость. Когда христиане заигрывают с миром, настаивая на том, чтобы напиваться, то это скорее демонстрирует эгоистическую любовь к удовольствиям и равнодушие к братьям и сестрам по вере, чем, как это часто можно услышать, некую новую “духовную свободу”. Вряд ли на основе теологии можно запретить использовать для причастия содержащее алкоголь вино, и нам нужно научиться разграничивать использование вина “для священнодействия” и других случаев.

Тем, кто чувствует свою зависимость в отношении вина из-за своей прошлой жизни или по другим причинам, следует предлагать безалкогольную альтернативу. Самое главное — помнить, что в хлебе и чаше приходит Сам Иисус, и Его присутствие затмевает все остальное. Лично я никогда не притрагиваюсь к алкоголю или другим спиртным напиткам, но причастие — это нечто совсем иное. Если предлагается вино, содержащее алкоголь, я воспринимаю это спокойно и нахожу для себя приемлемым, помня, что Иисус использовал именно такое вино, когда учреждал таинство причастия. Что касается хлеба, то есть аргументы в пользу как дрожжевого, так и недрожжевого теста. Не впадая в долгие рассуждения, просто скажу, что Иисус использовал хлеб из недрожжевого теста, потому что у иудеев было принято есть такой хлеб на Пасху. Эта трапеза напоминала израильскому народу исход из Египта. Вот почему в западной церкви причастие совершают с хлебом из недрожжевого теста. Сегодня такой хлеб продается в форме небольших вафель. Преимущества использования такого хлеба заключаются в том, что каждый человек получает небольшой кусочек, при этом хлеб не крошится и не рассыпается. Хлеб из недрожжевого теста также напоминает нам о безгрешном теле Иисуса и наших еврейских корнях. Для прихожан, вероятно, будет более символично, если большой по размеру кусок хлеба разламывается на части во время чтения слов установления таинства. Это помогает в мыслях и разуме сосредоточиться на том, что тело Иисуса было ломимо и унижено ради нас.

9) Заключительным элементом служения является благословление. Благословление занимало важное место в иудейской вере, и церковь переняла это духовное сокровище. Верующие понимали, что они теперь благословлены “во Христе всяким духовным благословением в небесах” (Еф. 1:3). Когда Иисус оставлял учеников, возносясь на небеса, Он “вывел их вон [из города] до Вифании и, подняв руки Свои, благословил их” (Лук. 24:50).

В Ветхом Завете только священники могли благословлять; теперь благословляет Иисус как первосвященник Нового Завета. Он по-прежнему благословляет со Своего места одесную Бога на небесах. Вот почему всегда было принято заканчивать каждое служение благословлением людей, которые слушали Божье Слово и встретились с Иисусом. Теперь они пойдут по всему миру, следуя за Ним и служа Ему, и распространяя Его Слово и силу.

В качестве благословения и по сей день мы пользуемся теми словами, которыми Господь заповедал первосвященнику Аарону благословлять народ Израиля:

“И сказал Господь Моисею, говоря: скажи Аарону и сынам его: так благословляйте сынов Израилевых, говоря им: да благословит тебя Господь и сохранит тебя! да призрит на тебя Господь светлым лицем Своим и помилует тебя! да обратит Господь лице Свое на тебя и даст тебе мир! Так пусть призывают имя Мое на сынов Израилевых, и Я благословлю их” (Чис. 6:22-27).

К этому мы, христиане, добавляем имя Святой Троицы: “Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь”.

Благословение есть нечто реальное. Оно несет человеку Божью жизнь. Простыми словами благословению можно дать следующее определение: “пребывание Божьей милости и жизни с избытком в каждой сфере жизни” или “Божья благость в действии, через которую мы в изобилии получаем все хорошее”. В Послании к Галатам (3:13, 14) говорится: “Христос искупил нас... дабы благословение Авраамово через Христа Иисуса распространилось на язычников, чтобы нам получить обещанного Духа верою”.

Получить Духа означало получить жизнь Самого Бога — вот что несло в себе благословение. Таким образом, благословить кого-то во имя Господа не означало высказать добрые пожелания — это значило поистине передать человеку жизнь Самого Бога и Его благословения. Отношение к священнодействию в Новом Завете основано на иудейском священном реализме. Следовательно, это не было просто внешним, символическим действием, хотя все имеет символический аспект. Это было настоящей передачей невидимой благодати и благословения через видимое действие. Когда первосвященник благословлял, что-то на самом деле происходило.

Вот почему в Ветхом Завете только священники имели право и были способны благословлять. Ежегодно израильский народ с нетерпением ждал момента, когда из святого святых в скинии, а затем и из храма, выходил первосвященник, окропив искупительной кровью крышку ковчега завета. Если он выходил, это означало, что Бог принял жертвенную кровь в качестве искупления за все грехи народа, и теперь первосвященник мог благословить всех людей. Их радости не было границ! Через новый завет Иисус, наш первосвященник, вошел во святое святых — не с кровью козлов и тельцов, а со Своей собственной кровью — и приобрел вечное искупление за все грехи мира (см. Евр. 9:11-15). Через эту искупительную кровь, которую Иисус, согласно Посланию к Евреям (9:21-25), вознес на небо, Он может благословить весь мир, чтобы каждый, верующий в Его жертвенную смерть, мог во имя Его получить жизнь и благословение.

Своим ученикам Он дал поручение нести по всему миру именно этот дар, это чудесное искупление.

Им надлежало благословить творение Благой вестью и служением примирения (см. 2 Кор. 5:18-20). В Первом послании Петра (3:9) апостол Петр говорит: “Не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство; напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословение”. Согласно Первому посланию Петра (2:9) мы есть “род избранный царственное священство, народ святой”. Во Христе мы призваны, как благословлять других, так и принимать благословение, чтобы оно стало живой силой в нашей жизни. Это благословение звучит для нас снова и снова, как напоминание о том, что мы получили его во Христе, как призыв держаться за него и жить так, чтобы его не потерять (см. Евр. 12:16, 17). Но благословение — также действенная и мощная передача жизни, помазания, благодати и силы Святого Духа ежедневно в нашу жизнь.

Новозаветное благословение превосходит ветхозаветное во всем и относится к каждой сфере человеческой жизни. Нет ничего в нашей жизни слишком маловажного и “недуховного”, что Иисус бы не благословил. Он заходил домой к грешникам. Он благословлял детей. Он дал рыбакам чудесный улов. Он помог заплатить налог в храм. Он простил женщину, совершившую прелюбодеяние. Он исцелил у Вифезды хромого, который едва ли знал, Кто такой Иисус, и не имел ни особой веры, ни сильной надежды. Он очищал прокаженных. Он освободил человека из страны Гадаринской от легиона бесов. Он превратил печаль вдовы в радость, возвратив ей сына. Куда бы ни шел Иисус, люди везде обретали жизнь. Куда бы Он ни шел, люди получали благословение. Те же самые благословения, в каждой сфере жизни, приходят к нам и по сей день. Они нисходят на нас с небес, от Иисуса, нашего первосвященника, из Его протянутых, благословляющих рук.

Все книги Ульфа Экмана

Назад Содержание Дальше