Спустя два поколения после правления Саула молодой человек, полный энтузиазма, вступил в ряды израильской армии под руководство нового царя - внука Давида, и вскоре услышал рассказы о могучих сподвижниках Давида. Он решил разыскать одного из них: возможно, кто-то еще был в живых. Хотя, как подсчитал этот юный воин, такому человеку должно быть уже за сто.
В конце концов, он отыскал его. Да, один из спутников Давида был еще жив. Юноша отправился к нему. С нетерпением, если не с колебанием, постучал он в дверь, и она со скрипом открылась. Перед юношей стоял гигант с седыми... нет, с белыми как снег волосами... и невероятно морщинистым лицом.
- Скажи, мой господин, ты ведь один из могучих людей Давида, один из тех, о ком так много говорят?
Старик внимательно посмотрел на юношу, затем негромко, но четко ответил, не отводя пристального взгляда от его лица: - Если ты спрашиваешь меня, являюсь ли я бывшим вором, обитателем пещер и спутником проливавшего слезы беглеца, тогда да, я был одним из могучих людей Давида.
Старик расправил плечи, но ни следа насмешки не было в его словах.
- Почему ты говоришь так, как будто царь был тряпкой? Разве он не был самым великим из правителей?
- Он вовсе не был тряпкой, - сказал старик. Затем, догадываясь, что привело к нему любознательного молодого человека, добавил мудро и мягко: - Но не был он и великим вождем.
- Ну кем же тогда, мой господин? Я пришел, чтобы узнать пути великого царя и его... ну.., могучих воинов. В чем же было величие Давида?
Я вижу, ты стремишься к тому, о чем мечтают все молодые, ~ произнес старый воин. - Скажу больше: ты мечтаешь однажды сам повести людей. - Он помолчал и продолжил задумчиво: - Да, я расскажу тебе о величии моего царя, но мои слова, возможно, удивят тебя. Глаза старика наполнились слезами, когда он подумал сначала о Давиде, а потом о новом глупом царе, недавно коронованном.
- Я расскажу тебе о моем царе и его величии.
Мой царь никогда не угрожал мне, как твой, твой новый царь начал свое правление с законов, правил, уставов и страха. Самое ясное мое воспоминание о царе - это время, когда мы жили в пещерах и когда он вел жизнь подчинения. Да, Давид показал мне подчинение, не власть. Он учил меня не быстрому излечению при помощи лекарств в виде правил и законов, но искусству терпения. Это и изменило мою жизнь. Законничество - не что иное, как способ правителя избежать страданий.
Правила были изобретены царями, чтобы пораньше ложиться спать! Люди, твердящие о власти, доказывают, что у них ее нет. И цари, которые говорят речи о подчинении, отягощены двойным страхом в своих сердцах: они не уверены, что истинно посланы Богом, и живут в смертельном страхе восстания.
Мой царь не говорил о подчинении ему. И не боялся восстания... потому что... потому что не цеплялся за трон!
Давид научил меня проигрывать, не выигрывать. Отдавать - не брать. Он показал мне, что трудности испытывает тот, кто ведет, а не тот, кто следует за ним. Он укрывал нас от страданий, он не доставлял их.
Он научил меня, что власть подчиняется восстанию, даже когда это восстание не опаснее незрелости или, возможно, глупости. - Старик, очевидно, вспоминал какие-то напряженные и смешные юношеские эпизоды в пещерах.
Он помолчал немного и убежденно заявил: - Нет, власть от Бога не боится соперников, не защищается и ничуть не заботится о том, чтобы удержаться на троне.
В этом и есть величие истинного царя!
Старик отвернулся с выражением гнева и боли на лице. Затем он снова повернулся к юноше и громко сказал напоследок: - В то время как Давид имеет власть, люди, у которых ее нет, говорят о своей власти постоянно.
"Подчинись, покорись" - это все, что можно услышать. У Давида была власть, но я не думаю, что он осознавал это! Нас было шестьсот никчемных человек с предводителем, который много плакал. Вот кем мы были!
Это были последние слова, услышанные молодым солдатом от старого воина. Выйдя на улицу, он задумался, будет ли он по-прежнему с радостью служить под руководством Ровоама.
Все книги
