Но если мы и жили во время революции, трудно было заметить, каким образом она затрагивает нашу повседневную жизнь. Наш новый газон перед домом был вскопан; я отправился на распродажу хозяйственного инвентаря по случаю окончания сезона и назначил цены за электрические машинки для стрижки травы. Тиб вытащила из шкафов зимнюю одежду малышей и ей пришлось пережить травму, которая повторялась каждый год; оказалось, что все стало мало.
При разборе почты я нашел письмо Интернационального общения Коммерсантов Полного Евангелия (ИОКПЕ). На наше имя было предоставлено два места на предстоящей через 2 месяца встрече ИОКПЕ; нас просили оплатить расходы. Чарльз Морис сдержал обещание. Его энтузиазм при междугородних переговорах весной заставили меня заинтересоваться встречей; но сейчас все это казалось мне страшно скучным, а я сожалел, что мы ввязались в эту затею. Я отложил это письмо в мою папку с надписью "Рассмотреть в будущем", вместе с другим письмом, предлагавшим за пониженную стоимость подписку на журнал, который мне был не особенно интересен. И то, и другое - предложения, которыми я мог бы воспользоваться... когда-нибудь.
Теперь я почти ежедневно ездил на пригородном поезде в город. Я решил собрать несколько магнитофонных лент с записями людей, говорящих на языках, у меня была идея дать их прослушать некоторым специалистам-лингвистам и посмотреть, что они из всего этого извлекут. Наш дом в Чаппакуа находился слишком далеко, чтобы просить людей приехать к нам, и поэтому я проводил сеансы записи в редакции "Гайдпост" в Нью-Йорке.
Сотрудники "Гайдпост" постепенно привыкли к энергичным личностям пятидесятников, которые приходили записываться на магнитофон. Первый раз, когда секретаршу приветствовали воодушевляющим "Доброе утро, сестра! Брат Шерил у себя?" - ее ответ имел довольно холодный оттенок. Но уже вскоре она сама обращалась "брат" и "сестра" к большинству из них и буквально ждала этих маленьких ярких вспышек в рутине рабочего дня.
Для записи я приглашал посетителя в свой личный кабинет, где находился магнитофон, и закрывал дверь. Если я надеялся этим изолировать остальных сотрудников редакции от отвлекающих звуков, то это был напрасный труд. Пятидесятники исключительно лишены самоконтроля при говорении на языках.
Громкость звука возрастала, необычайные сочетания звуков и интонации выходили за пределы маленькой комнаты, где сидел я и мой гость, и судя по молчанию в общем помещении редакции я мог сказать, что вся работа прекращалась, и каждое ухо было повернуто к закрытой двери.
Языки стали излюбленной темой разговоров во время перерывов за чашкой кофе, заменив по оживленности даже "Мировые серии". Отношение машинисток и редакторов было различным и варьировалось в диапазоне от удивления до веселой забавы. Подошел день моего рождения, и помимо традиционного торта, которым редакция отмечает подобные события, я обнаружил небольшой сверток. В нем была миниатюрная греческая ваза с росписью в древнегреческом стиле, обрамляющей ее края. "Для нас, Джон, это греческая тарабарщина", - гласила прикрепленная к горлышку записка. - "Но продолжайте записывать. С днем рождения!"
Пожелание, конечно, было шуточным. Но я полагаю, что оно помимо шутки выражало серьезное сомнение, которые многие в редакции испытывали по отношению к этому явлению, и которые я безусловно разделял. Дина Донохью - одна из наших редакторов - однажды в дождливый полдень, когда сидела за бутербродами, присланными из буфета, подвела итог этим нашим общим сомнениям. Мы сидели вокруг стола в большой комнате, и Дина вдруг заявила: "Я тоже могу говорить языками. Слушайте". И она начала: странные похрюкивания, щелканье и бессмысленные сочетания звуков, издаваемые с большим выражением и удивительно похожие на настоящий язык. Дина была вознаграждена аплодисментами за свое искусство, но посреди последовавшего за этим молчания моя секретарша сказала: "И вы хотите сказать, что есть какая-то разница между тем, что только что изобразила Дина, и теми "языками", на которых эти люди будто бы говорят?" И я должен был признать, что я лично увидеть этой разницы не мог.
Не это ли - иллюстрация всей проблемы "языков"? Не то чтобы говорящие языками пытались обмануть кого- либо, скорее они крайним образом обманывали себя. Под воздействием религиозных эмоций и по давней традиции, заставляющей их ожидать определенных проявлений, не принимают ли они ошибочно за действия Самого Бога простую тарабарщину, какую каждый мог произвести?
Как раз в тот период, когда эти мысли в моем сознании были преобладающими, и нанесла мне визит Лидия.
Я слышал о Лидии Мэксэм от нескольких разных людей. Для ее характеристики чаще всего использовалось слово "аристократка". Она была членом епископальной церкви и одной из немногих не-пятидесятников, согласившихся наговорить речь языками для моего магнитофона. Лидия понравилась мне с того самого момента, как вошла в помещение редакции: высокая, полная достоинства, улыбающаяся. "Я соглашаюсь записываться с одним условием", - сказала она, когда мы остались одни в маленьком кабинете и я объяснил ей принцип действия магнитофона. - "Для меня языки - это всегда молитва, причем особый вид молитвы. Я пользуюсь ими, когда молюсь о проблемах, для которых мой собственный разум не знает решения - обычно это молитва за кого-то другого, когда я, возможно, не могу знать всех обстоятельств и осложнений. Поэтому, если вы хотите, чтобы я говорила языками, вам придется дать мне возможность помолиться о какой-нибудь реальной проблеме, предпочтительно о проблеме, касающейся вас или кого-то близкого вам".
Я задумался на мгновение. В данный момент не было какой-либо серьезной проблемы ... и вдруг я вспомнил о рукописи Тиб. Это была статья для журнала, над которой она работала уже несколько недель.
Вариант за вариантом находил свой конец в мусорной корзине, и в это утро она сказала мне, готовая расплакаться (чего я никогда прежде не видел у нее из-за работы), что последний срок уже завтра, а она сейчас не ближе к завершению, чем в день, когда подписала обязательство написать статью. Я описал эту ситуацию Лидии: "Вы имеете в виду нечто подобное?"
"Совершенно верно", - сказала она. - "Если бы ваша жена была здесь, я бы попросила ее сесть вот в это кресло. Потом я бы просто возложила руки ей на голову и попросила бы Святого Духа использовать меня как канал, через который Он мог бы войти в эту нужду. Я бы попросила Его удалить любые отвлекающие факторы или личные проблемы, какие бы ни препятствовали совершенному пониманию, являющемуся одним из Его даров. Я бы попросила Его использовать ее статью Для Своей собственной славы. Языки же просто были бы выражением подчинения моей воли и понимания Ему".
За отсутствием человека, за которого возносится молитва, Лидия сказала, что вместо Тиб мог бы сесть кто-то другой. Не сяду ли я вместо нее в кресло, чтобы за меня помолились, как за представляющего ее? Я согласился и сразу же начал сожалеть об этом. Не ужасно ли будет для меня сознавать, что все эти уши за дверью будут все это слышать? Как я смогу лично соприкоснуться с тем, по отношению к чему у меня такие противоречивые чувства?
Но отступать было уже слишком поздно. Я включил магнитофон, отодвинул кресло к окну как можно дальше от двери и сел. И сразу же обнаружил нечто еще худшее, чем слушатели. Прямо напротив моего окна находился верхний этаж дамского ателье, где около пятнадцати девушек сидели за швейными машинками, и, как мне вдруг показалось, совершенно не интересовались своей работой. Наши окна смотрели друг на друга уже много лет, и впервые за все это время это мне помешало. Лидия же была, казалось, безразлична к тому, что делалось вокруг. Она встала за моим креслом, легонько положила руки на мою голову и начала молиться - по-английски - об исцелении от того, что препятствует творчеству Тиб. Одна из девушек в ателье бросила взгляд в нашу сторону. Она что-то сказала своей соседке, и теперь они уже обе смотрели на нас. Я закрыл глаза, чтобы удалить отвлекающие помехи, но стало еще хуже, так как теперь перед моим мысленным взором все девушки ателье собрались у окна и уставились на элегантную леди, молящуюся над субъектом с лысеющей головой.
Ситуация была слишком комичной для меня. Я начал было смеяться, но проглотил смех, потому что Лидия молилась с такой несомненной искренностью. И именно в этот момент, когда я еще боролся со смехом, случилось необычайное.
Не меняя интонации голоса, Лидия начала молиться на языках. И в это же мгновение я почувствовал - действительно почувствовал - волну тепла, исходящего из ее рук к моей голове и затем быстро растекающегося по моей груди и рукам. Было ощущение тепла, но без неприятных воздействий тепла: я не чувствовал, чтобы я покраснел или чтобы мне было жарко. Я словно приблизился к какому-то мощному источнику тепла, к очагу или солнцу, который грел, но каким-то образом не обжигал. Это продолжалось все время, пока Лидия молилась языками, хотя ощущение было уже не столь сильным, как в первое мгновение. И вдруг я обнаружил, что плачу. Крупные слезы катились по моему лицу и капали на воротник. Эти слезы были не больше связаны с моими переживаниями, чем тепло, которое я чувствовал - с радиатором в стене. Я явно ощущал взгляды девушек в доме напротив; я не смел открыть глаза из страха встретить эти взгляды. По мере того как Лидия молилась, я все больше и больше обретал самоконтроль. Когда она кончила наконец и сняла руки с моей головы, я резко отвернул вращающееся кресло от окна и надолго занялся магнитофоном. В большой комнате сразу начали стучать пишущие машинки.
Вскоре после того Лидия ушла, такая спокойная и собранная, как бы мы с ней обсуждали открытие балетного сезона, но я оставался один в моем маленьком кабинете большую часть дня. Мне нужно было многое обдумать, взвесить, многое "разложить по полочкам". Я чувствовал себя как человек, который наклонился приласкать котенка, а обнаружил свою руку на голове тигра. Что представляет собой та явно ощутимая сила, которая наполнила эту комнату, когда Лидия молилась языками? Возможно ли, что я ошибаюсь, рассматривая это явление как просто вторичное, вызванное чем-нибудь другим? Имеет ли оно в себе и само по себе какую-то таинственную силу?
Вечером того дня Тиб встретила меня на станции с весьма удовлетворительным выражением лица. "Как статья?" - спросил я, спрыгивая с подножки. "Уже отослала!" - ответила она, подходя ко мне. - "Опустила ее в ящик, когда выходила из дому. Не знаю, почему же в конце концов я так мучилась с этой статьей. Она оказалась такой простой, когда я наконец ее написала! А я все пыталась ее усложнить. Я села за нее сегодня днем, и вот она налицо. Почти сама написалась!"
Я не сказал ей о молитве Лидии. Я даже не знал, как подойти к этому. Было очевидно, что прежде чем что-то еще говорить об этом, мне придется еще многое осмыслить, еще больше копнуть, еще дальше исследовать. В этот вечер я записал три вопроса, на которые хотел получить ответ.
1. Говорит ли Библия что-нибудь о том, что языки имеют странную силу?
2. Если они действительно имеют силу, почему же они были вне употребления на протяжении столь многих веков?
3. Признают ли наличие этой силы люди, говорящие на языках в наши дни?
Я начал с Библии. На следующее утро я достал мою "Симфонию" (алфавитный указатель) и обнаружил: в Новом Завете языки упоминаются около 30 раз. Но даже самый беглый просмотр перечня этих упоминаний показал мне, что Библия говорит о двух весьма различных аспектах применения языков.
Первый аспект был мне уже знаком: когда языки рассматривались в качестве знака, знамения того, что Святой Дух вошел в данного верующего. В том случае язык сам по себе, по-видимому, имеет небольшое значение, он ценен лишь как доказательство, или проявление, другого факта. Этот аспект языков упоминается впервые (если во всяком случае судить по последовательности появления таких упоминаний в Библии) в Евангелии от Марка. Иисус был распят, воскрес из мертвых и теперь является Своим ученикам с повелением проповедовать Евангелие по всему миру. "Уверовавших же будут сопровождать сии знамения", - сказал Он им. "... будут говорить новыми языками". (Марк 16:17). Как слова Самого Христа, это место Писания несомненно высоко авторитетно, и пятидесятники придают ему большое значение. Однако я скоро обнаружил, что не все в равной степени принимали эти слова за подлинные. Перевод Библии короля Иакова был сделан с манускрипта, называемого "Кодекс Александиус", который датируется V веком н.э. В нем содержится этот стих. Однако более ранние рукописи, датируемые четвертым столетием, этого стиха не имеют. Конечно, в IV веке слова Христа могли быть частью устной традиции, еще не закрепленной письменно. Не исключено, что последовательный, неизменно повторяющийся опыт большого количества христиан убедил их, что эта традиция является неотъемлемой частью письменного наследия Церкви.
Книга Деяний, написанная к концу I столетия, которую никто не может заподозрить в наличии в ней позднейших вставок и добавлений, несколько раз сообщает о языках как знамении пребывания Святого Духа. Я пришел к выводу, что в связи с данными Деяний следует отметить три вещи.
1. Языки принимались как неоспоримое доказательство того, что Святой Дух сошел на данное лицо или группу лиц. "И верующие из обрезанных, пришедшие с Петром, изумились, что дар Святого Духа излился и на язычников; ибо слышали их говорящими языками..". (Деян. 10:45-46).
2. Равно неоспоримо было то, что языки являются результатом того, что Сам Дух говорит через людей. "И исполнились все Духа Святого и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать". (Деян. 2:4).
3. Языки сами по себе не возбуждали особенно большого внимания. Когда Петр описал свое пребывание в Кесарии Иерусалимской церкви, он не подумал даже упомянуть о языках вообще, хотя они были существенной частью Кесарийских событий (Деян. 11:15).
Таким образом, к языкам относились как к знамению прихода Святого Духа. Но когда я обратился к посланиям Павла, для меня стало очевидным, что он смотрит на них совершенно иначе. Павел рассматривал языки не как однократное излияние, но как постоянное переживание. Они важны не только как доказательство Божьего пребывания, но еще и постольку, поскольку представляют определенную пользу для Церкви. Это дар Духа на пользу верующим, который надлежит использовать наряду с другими восемью дарами к созиданию народа Божьего. С точки зрения Павла существует, очевидно, три принципиально важных стороны практического значения языков.
1. В личной молитве языки помогают молящемуся славить Бога.
2. Они дают ему возможность молиться даже в тех случаях, когда он не знает, о чем просить.
3. Наконец, в общем служении, будучи сопровождаемы другим из девяти даров, "истолкованием", языки являются средством непосредственной связи между Богом и человеком.
Первое послание к Коринфянам было написано около 54 года н.э. Павел жил в Эфесе, когда до него дошло известие о том, что в Коринфской церкви возникли затруднения. Среди прочих проявлений беспорядка и злоупотребления, которые прокрались в христианскую практику, был своего рода беспорядок, вносящий неустройство в общее служение, - результат неправильного употребления некоторых даров Духа, особенно языков. 12-, 13- и 14-я главы его послания посвящены рассуждению об этих дарах, причем значительный акцент делается на языки. Но, предостерегая христиан от неправильного употребления духовных даров, Павел вместе с тем оставил нам совершенно четкую картину того, как они должны использоваться. Я проштудировал эти три главы и отметил следующее.
Прежде всего я отметил отношение Павла к происходящему в Коринфе. Нет ни тени удивления, ни возгласов "Что там происходит!" Он, очевидно, был хорошо осведомлен о явлениях, о которых идет речь. Он принимает их без обсуждения, как неотъемлемую часть христианской практики, и озабочен только тем, чтобы они получили должную направленность.
Далее, Павел считает, что Источник языков - это Святой Дух. "Каждому дается проявление Духа на пользу: одному дается Духом слово мудрости... иному разные языки, иному истолкование языков" (Жор. 12:7-8, 10).
Третье: Павел верит: что их использование определяется назначением от Бога. "И иных Бог поставил в Церкви... дал... разные языки" (В английском варианте: "Поставил говорящими на разных языках") (1Кор. 12:28).
Но он смотрит на языки только как на один из многих даров, в которых проявляется Дух. Он перечисляет девять даров; слово мудрости, слово знания, вера, дары исцелений, чудотворение, пророчество, различение духов, разные языки, истолкование языков (1Кор. 12:8-10).
Павел считает, что все эти дары, включая языки, даны с определенной целью: "...каждому дается проявление Духа на пользу" или (в другом варианте перевода): "В каждом из нас Дух проявляется с какой-то полезной целью" (1Кор. 12:7). Что касается языков, то здесь целью является укрепление того, кто использует их. "Кто говорит на незнакомом языке, тот назидает себя" (1Кор. 14:4). Будучи же сопровождаемые даром истолкования, языки также действенны в деле созидания Церкви в целом. "Когда вы сходитесь, и у каждого из вас... есть языки... есть истолкование..., - все сие да будет к назиданию".
Однако языки не принадлежат к числу наиболее высоких и наиболее важных даров. Павел упоминает их в конце перечисления: "Иных Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные... также разные языки". (1Кор. 12:28). Павел считает языки формой молитвы: "Ибо, когда я молюсь на незнакомом языке..". (14:15)*
* Здесь и ниже ссылки приводятся на 1-е послание к Коринфянам (Ред.)
Он связывает эту форму молитвы главным образом с хвалой и благодарением. "Ибо, если ты будешь благословлять Духом ... ты хорошо благодаришь..". (14:16-17). Он также смотрит на языки как на возможность молитвы в том случае, если разум в смущении. Послание к Римлянам, 8:6: "Также и Дух подкрепляет (нас) в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными. Испытующий же сердца знает, какая мысль у Духа, потому что Он ходатайствует за святых по воле Божией".
Павел рассуждает не теоретически, но на основании своего личного опыта. Он сам широко применяет языки. "Благодарю Бога моего: я более вас всех говорю языками" (14:18).
Он не только молится, но также и поет языками: "Буду петь Духом, буду петь умом" (14:15).
Он вовсе не ждет, что язык, на котором говорят, будет узнан слушающими (в отличие от дня Пятидесятницы, где каждый слышавший узнавал свой родной диалект). "Ибо кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, а Богу, потому что никто не понимает его..". (14:2).
Павел не считает, что служение языков (т.е. говорящего языками) дается каждому верующему. "Все ли говорят языками?" (12:31). В контексте здесь подразумевается отрицательный ответ: нет, не все говорят языками. Пятидесятники указывают, что в этих трех главах Павел говорил о языках только как о даре, а не о языках как изначальном знамении крещения Святым Духом. Они считают, что каждый говорит языками, хотя бы и недолго, в момент своего крещения, независимо от того, будет ли ему в последствии дан дар языков для использования в его повседневной христианской жизни.
Несмотря на звучащие в послании предупреждения относительно злоупотреблений языками, Павел тем не менее велит коринфянам говорить на них: "Желаю, чтобы вы все говорили языками" (14:5) и "не запрещайте говорить языками" (14:39).
Но тогда, если два проявления языков - как знамение и как дар - были известны авторам Нового Завета, и если их сопровождала столь несомненная польза и преимущества, то почему вообще языки исчезли из Церкви? На этот второй из моих вопросов я нашел немедленный ответ: они не исчезали! Языки продолжали играть свою роль в христианской жизни на протяжении многих столетий. Их лишили того значения, которое придавали им вначале, вероятно, в результате таких предостережений, которые приводил Павел. Люди, имеющие это переживание, предпочитали настолько мало говорить о нем, что легко было вообще пропустить всякое упоминание об языках. Но как только я начал искать их, я их нашел.
Если обратиться ко второй половине второго столетия нашей эры, то для некоторых христиан того времени характерны были жалобы на то, что Церковь потеряла свой воодушевляющий огонь. Пробуждение, возглавляемое Монтаном, заставило христиан взыскать новой Пятидесятницы и ожидать тех же самых проявлений, которыми сопровождалась первая. Сначала монтанизм принимался хорошо. Двое из наиболее уважаемых и влиятельных отцов раннехристианской Церкви - Тертуллиан и Ириней - нашли в этом движении многое, о чем следовало говорить, и поддерживали это. Но затем, когда начали распространяться языки и другие харизматические явления, Рим испугался крайностей. Монтанизм заклеймили как еретическое течение, и даже влияние Тертуллиана и Иринея не смогло смягчить этого приговора.
Имелись однако и другие случаи харизматических проявлений, которые не были заклеймены столь сурово. Имеются сведения, что в четвертом веке св. Пахомий, который основал первый христианский монастырь, мог говорить по-гречески и по латыни, хотя не учил и не знал обоих этих языков. Эта таинственная способность говорить на незнакомом языке вновь обнаруживается в XIV веке в практике св. Винсента Фаррара. А в XVI веке этот дар получил Франсис Ксавье. Франсис Ксавье был одним из первых иезуитов-миссионеров, проповедовавших среди индусов и японцев. Имеются сведения, что он мог проповедовать на языках, которых никогда не изучал.
Языки появляются в начале многих великих пробуждений. Вальденсы* на ранних этапах говорили на незнакомых языках. То же самое можно сказать об янсенистах**, квакерах***, шэкерах**** и методистах. "Когда мы предстояли пред Господом", - писал У. С. Брейсвейт, описывая раннее собрание квакеров. - "Мы часто получали Духа, изливающегося на нас... и... говорили новыми языками".
Начиная с XIX столетия, я нашел в библиотеке не только значительно больше первоисточников, но и гораздо больше упоминаний о языках.
Шотландия, 1830 г. Мэри Кэмпбелл, молодая девушка из Ферникэрри, собирается стать миссионером. Однажды вечером, молясь с группой друзей, мисс Кэмпбелл начинает говорить на незнакомом ей языке. Она предполагает сначала, что это тот язык, который поможет ей в ее миссионерской работе, но так и не может определить, какой именно это язык.
Англия, 1834 г. Молодой и респектабельный лондонский служитель пресвитерианской церкви, Эдвард Ирвинг, обнаруживает в своей церкви глоссолалию (т.е. говорение языками) и одобряет ее.
Соединенные Штаты, 1854 г. Некий В. П. Симмонс сообщает о глоссолалии в Новой Англии: "В 1854 году от Рождества Христова церковный старейшина Ф. Г. Мэтьюсон говорил языками, а старейшина Эдвард Бёрнхэм истолковывал его речь".
* Вальденсы - средневековое религиозное движение протестантского типа (XII в.), объявленное ересью.
** Янсенизм - религиозное течение в католичестве (XVII в.), воспринявшее некоторые черты кальвинизма.
*** Квакеры (Общество Друзей) - члены религиозной христианской общины, основанной в середине XVII в.
**** Шэкеры (букв, трясуны) - одно из религиозных течений (Ред.)
Соединенные Штаты, около 1855 г. В своей колонии Нову, штат Иллинойс, языками говорят мормоны*. Седьмой пункт Символа Веры "Святых последнего дня" гласит, что они "верят в дары языков, пророчества, откровения, видений, исцелений и истолкования языков".
Россия, около 1855 г. Сообщается о пятидесятнических проявлениях в греческой православной церкви в глубине царской России.
Англия, 1873 г. Языки возникают по следам проповеднических поездок Дуайта Л. Муди. "Когда я добрался до места", - пишет Роберт Бойд после посещения Муди Санклер ленда (Англия).- "собрание было в возбуждении. Молодые люди говорили языками и пророчествовали. Что бы это значило?! Только то, что в этот день им проповедовал Муди".
Соединенные Штаты, 1875 г. Р. Б. Свен, пастор вг. Провиденс, пишет: "В 1875 году наш Господь начал изливать на нас Своего Духа: мы с женой, а также некоторые другие, начали произносить некоторые слова на незнакомом языке".
Соединенные Штаты, 1879 г. В Арканзасе на языках говорит В. Джетро Уолтелл. "Я ничего не знал о Библейском учении о крещении Духом или говорении на языках", - пишет он.
Армения, 1880 г. Среди армянских пресвитериан в Кара-Кала идет сильное пятидесятническое пробуждение с говорением на языках.
Швейцария, 1880 г. Мария Герберт отмечает, что в момент особой радости, которую она характеризует как "подчинение моего беспокойного сердца Духу", она пела духовные песнопения на языке, которого никогда не знала. Впоследствии Мария приезжает в Америку, совершенно не умея говорить по-английски. Однажды, во время молитвы за больного друга, ее слова, к бесконечному изумлению их обоих, оказались безупречно произнесенными английскими словами.
Разница между этими эпизодическими проявлениями языков и пятидесятническим движением, которое началось в двадцатом веке, вероятно, в том, что до Чарльза Пэрхэма и его библейской школы в "Причуде Стоуна" никто не придавал языкам никакого значения. Не было и попыток убедить других следовать этому примеру, не было и огня евангелизации, который бы шел по пятам этого явления. Говорение языками оставалось изолированным, случайным, незамеченным. Но все-таки оно оставалось.
* Мормоны (Святые последнего дня) - религиозная секта, основанная в США в 1-ой половине XIV века Дж. Смитом (Ред.)
Все книги
