Наверно тяжелее нет картины, Когда уходит сын из дома прочь, Когда влекомый пагубным порывом, Когда в отцовском доме уж не в мочь. Когда пьянит чарующе свобода И мир, как разноцветный карнавал, Когда не зная брода тянет в воду, Не видя в слепоте своей провал. А что отец? Отец тоской объятый, Не в силах намерений тех сдержать. Предвидя свою горькую утрату, Он будет день и ночь сыночка ждать... Наследство получив, сын удалился, Свободой ложной грудью всей дыша. Друзья, подруги... пил и веселился, И жизнь, казалось, очень хороша. Но как бы во грехах себя не тешил, Хмельной угар сменился на реаль. Возможно, сокрушался безутешно, Срывая с глаз фальшивую вуаль. Наверное печальней нет картины, Когда, очнувшись, словно ото сна, Без денег, без друзей и на чужбине, Всё прокутил, достигнув жизни дна. В грехе есть разрушительная сила: Жил в сытости, в довольстве у отца, Теперь же голод, холод, рядом свиньи, Он рад бы и рожки поесть - нельзя. Беспечный сын и вот теперь итоги... Всему приходит в жизни сей конец. Но только неизменно у порога, Надеясь в чудо, ждал его отец. Родительское сердце - это кладезь Терпения, любви и доброты, Прощением покроет сына слабость, Взывая о спасении души. Настал тот день, счастливей нет картины - Вернулся блудный сын к отцу домой: "Я не достоин называться сыном, Прости, отец, мой грех перед тобой..." О, сколько сыновей и блудных дочек Живут вдали Небесного Отца... Вернитесь, дети, ждёт Господь вас очень! Он на пороге... Не устал вас ждать.