Я, словно лист, что сорван ветром буйным.
 Я жил, как все, от дерева питаясь.
 Но тосковал я, что к нему привязан.
 Подолгу с грустью в небо я смотрел,
 Где ласточки изящно и свободно
 Парили высоко, в лазурной дали,
 Где бабочки, нарядом щеголяя
 Друг перед дружкой, весело резвились,
 Своей свободой дивной наслаждаясь…
 Я ж был привязан к ветке навсегда.
 
 В порывах ветра телом трепетал я,
 Чтоб ощутить всё то, что ощущают
 Рождённые свободой наслаждаться.
  
 О, как завидовал я им! Как сокрушался,
 Что стебелёк мой - вот всему причина!
 Ведь за него меня так крепко держит
 Ветвь дерева, свободы не давая
 Лететь, куда хочу, подобно птице.

 А ветер надо мною насмехался:
 "Ещё усилье! Ну, ещё попробуй!
 Лети за мной. Оставь ты эту ветку!
 Иль ты младенец, к мамочкиной юбке
 Привязанный? Будь, наконец, мужчиной!
 И докажи на деле: что ты можешь?
 Рванись сильней и обретёшь свободу.
 Что видел ты, вися на этой ветке?
 Лишь скучную траву, кусочек неба
 И глупых птиц, что крыльями махая,
 Пытаются со мною состязаться?
     
 А есть другие, дивные места,
 Которые во сне им и не снились.
 И я их все исследовал детально.
 И много там открыл чудных диковин…"
 
 …Мне было больно эти речи слушать.
 Он говорил, как будто резал сердце.
 Ну почему я права не имею
 Вот так же наслаждаться этим миром, 
 Вкушая вволю то, что я желаю?
 А он, как будто мои мысли слышал
 И мне шептал: "Ты лучшего достоин.
 Ты не такой, как  все. Ты - уникальный.
 Так, может быть,  рискнёшь и оторвёшься?
 Я помогу и дам тебе свободу.
 Мы полетим с тобою на край света 
 В далёкие, неведомые страны!"
 "Я не смогу без дерева, наверно?"
 "Да, кто тебе сказал такую глупость?
 Оно тебе должно быть благодарно,
 Что ты ему с таким усердием служишь.
 Оно ведь знает, что держать насильно
 Тебя, вообще, и права не имеет.
 Как  много есть глупцов на белом свете,
 Что вот, как ты, на ветках засыхают,
 Не зная прав своих и взять их не умея!
 В неведении лишь только существуют!
 Коль хочешь жить, то ставь на этом точку.
 Глотни свободы, дай желаньям волю
 И распрощайся с деспотичной веткой.
 На всё, на это, ты имеешь право!"
 
 Действительно, мы многого не знаем.
 Учиться не хотим и слепо верим
 Тому, кто лжёт, играя на тщеславии
 И на желании идти путём свободы.
 Не первый я, увы, и не последний
 Из тех, кто знать свои права желает,
 Кто думает, что дерево он держит,
 И ставит ему гордо ультиматум.
 
 …И я рванулся, сердцем всем желая,
 Чтобы пришла скорее справедливость.
 Порыв мой дерзкий ветер подхватил,
 Кружа меня и увлекая в небо.
 
 Мир для меня расширился мгновенно:
 "Какое чудо, я обрёл свободу!
 И я лечу подобно птицам этим!
 Смотрите все, что я могу на деле!"
 
 Какая-то неведомая сила 
 Меня толкала в небо выше, выше…
 А я кричал, я хохотал над теми,
 Кто не способен бросить этот вызов.
 Свершилось то, чего всегда хотел я:
 Я высоко парил в лазурном небе!

 …Внизу родное дерево стояло,
 Но мне оно убогим показалось.
 А я увидел снежные вершины, 
 Которых никогда ещё не видел.
 Мне захотелось подлететь поближе,
 Всё рассмотреть, узнать, всем насладиться…

 Но грубый вихрь мне преградил дорогу.
 Захохотал раскатисто и страшно:
 - Ты что, "орёл", на горные вершины
 Лететь задумал? Где тебе тягаться
 Со мной, ничтожный, маленький отросток?
 Ты - мой! И я, теперь, твой господин!
 А - ну, танцуй, кружись!" - И я кружился.
 А он толкал и бил меня нещадно,
 Рвал, комкал и трепал, ругаясь грязно…
 
 …Когда ж на теле появились дыры,
 Он засмеялся и пинком жестоким
 В помойный бак швырнул, что было силы:
 "Вот твоя участь, глупый мотылёк!
 Хотя, постой… Пусть папочка посмотрит,
 Какое дитятко взрастил себе на радость".
 И он поднял, понёс меня и бросил
 Под кроной дерева, где рос я с малолетства.
 
 Затрепетали нижние листочки,
 Когда меня увидели такого,
 И к веточкам своим прижались плотно,
 Чтоб их порывом ветра не снесло.
 А те, что на верхушке, не взглянули,
 Не опустили гордые головки.
 Они смотрели в солнечное небо
 И на свободный ласточек полёт…
 
 …И лишь на веточке, к которой я крепился,
 Прозрачная слезинка задрожала.
 Как капля крови, капнула из раны,
 Омыв мою истерзанную душу…
 
 …Однако есть ещё надежда в каплях крови,
 Которую за нас ронял когда-то
 Иисус Христос, страдая на Голгофе,
 Чтоб в Нём, воскреснув, мы нашли свободу!