Мы шли по тропе три дня и уже приближались к Норе-кайре. Был поздний вечер. Бобби и два других мотилона шли передо мной, их темно-коричневые тела терялись из виду за толстыми лианами и кустами джунглей. Было чудесное время суток, из-за наступающей темноты зелень джунглей казалась неяркой и бархатистой.
Мы двигались быстро. Через несколько километров будет жилье. Впереди нас я услышал громкие вопли, душераздирающие крики, которые как будто исходили из множества разных ртов. Я никогда не слышал ничего более ужасного. Я ускорил шаг и начал мысленно перебирать лекарства в сумке.
По мере нашего приближения крики становились все отчаянней и отчаянней. Я никогда не слышал, чтобы мотилоны так кричали. От самой сильной боли они даже не стонали. Бобби и другие мотилоны продолжали идти, как будто ничего не происходило.
- Стойте, - сказал я. Они оглянулись.
- Что это за крики? - спросил я. - Наверное, надо посмотреть, не можем ли мы помочь чем-нибудь.
Бобби опустил глаза. Один из мотилонов, знахарь, покачал головой.
- Мы ничем не сможем помочь.
- Но что там происходит?
Никто из трех мне не ответил, они смотрели на меня своими темными, спокойными глазами.
Крики эхом разносились по джунглям, я волновался.
- Ну, посмотрим, - сказал я им. - Может быть, вам нет до этого дела, но мне есть. Я хочу посмотреть, не можем ли мы чем-нибудь помочь. Они снова промолчали.
- Они огорчены, - подумал я, - там случилось что-то такое слишком печальное, что им трудно это перенести.
- Ну, вы можете не ходить со мной, - сказал я, - но я хочу увидеть, что там.
Они стояли неподвижно, я повернулся и сошел с тропы в джунгли, навстречу звукам. Пройдя несколько метров, я услышал шорохи позади меня. Индейцы последовали за мной.
Кричащие оказались ближе, чем я думал. Их было только двое. Одного я хорошо знал. Он был главой дома и лютым воином. Он убил рабочих нефтяной компании только для того, чтобы завладеть их касками, в которых так удобно готовить еду. Он носил ожерелье из пуговиц своих жертв и другое из зубов ягуара, которого убил стрелой. Теперь, стоя перед вырытой им ямой, больше двух метров глубиной, он кричал отчаянным надорванным голосом:
- О, Бог, выйди из ямы!
Другой сидел на верхушке высокого дерева. Он засовывал себе в рот листья и крича, пытался жевать их:
- О, Бог, приди из-за горизонта!
Это было самое странное зрелище из всех, которые я когда-либо видел. Оно могло бы вызвать смех, но что-то удержало меня от смеха.
Трое спутников подошли ко мне, огорченные и смущенные.
- Ты знал об этом? - спросил я у Бобби. Он кивнул.
- И в чем тут дело?
Он объяснил, что брат человека, кричащего в яму, умер далеко от своего дома. Его укусила ядовитая змея, и он скончался прежде, чем его смогли принести домой. По их обычаям, это означало, что его разговорный язык, его дух, его жизнь никогда не уйдут к Богу за горизонт Теперь этот человек пытается искать Бога, чтобы заставить его вернуть жизнь в тело его брата.
- А почему он думает, что найдет Бога, крича в эту яму?
Бобби пожал плечами.
- Что в яме, что в другом месте, - какая разница? Безнадежность в его взгляде передалась его словам. Вот зачем Бог сохранил мне жизнь! Я был здесь, чтобы рассказать им, где они могут найти Его. Наверное, это была возможность, предоставленная мне Богом. Тело мое сжалось при мысли, что после пяти лет ожидания у меня появился шанс поделиться вестью о Христе. Однако, все выглядело слишком хорошо, чтобы поверить этому. В душе я молился.
Человек перестал кричать в яму и подошел к нам. Его волосы были всклокочены, тело покрыто грязью. Глаза казались провалами в пустоту.
- Бесполезно, - сказал он. - Мы обмануты.
- Сколько времени вы здесь? - мягко спросил я его. ' - С тех пор, как сегодня взошло солнце.
- Почему вы говорите, что вы обмануты? Он снова рассказал мне историю о ложном пророке, с которым пошли мотилоны, и чьи лживые обещания увели
их от Бога.
- У нас больше нет Бога, - тихо сказал он. Затем остальные попытались рассказать мне легенду мотилонов, которая объясняла, почему смерть его брата имеет такие ужасные последствия. Я совсем не понял ее. Предания мотилонов так же сложны, как и любая другая теология. Но зато я осознал что-то новое: что они чувствовали себя погибшими. Я снова и снова спрашивал себя, что может дать им Христос. Их образ жизни всегда в мире друг с другом - был совершеннее, чем у американцев. Но жизнь имеет также другие стороны.
Я вспомнил ночь, когда Иисус вошел в мою жизнь. Это было так много лет назад, просто маленькая точка к во времени. И все же это был корень, из которого выросло все, что я имел. Тем самым Бог дал мир моей душе и цель и смысл жизни.
А здесь мотилоны ищут Бога. Но как я смогу объяснить им такие понятия, как милость, жертва, воплощение? Я могу рассказать им простую историю и они поймут. Но как донести до них духовную истину?
Началась оживленная дискуссия. Человек, который сидел на дереве, спустился и присоединился к нам. Он напомнил нам легенду о пророке, который должен прийти, неся стебли банана и Бог должен выйти из этих стеблей. Я не мог ухватить идею, заложенную в этой легенде.
- Почему вы ждете, что Бог выйдет из стебля банана? - спросил я.
Все замолчали в замешательстве. Для них это было понятно, но они не знали, как объяснить мне. Бобби подошел к банану, который рос поблизости. Он отрубил стебель и бросил его перед нами.
- Вот из такого стебля и выйдет Бог - сказал он. Это была часть стебля, отрубленная поперек. Она подкатилась к нашим ногам.
Один из мотилонов склонившись ударил ее своим мачете, расколов пополам. Внутри стебля были зачатки листьев, которые еще ждали своего часа, чтобы развиться и выйти наружу. На отколовшейся половинке стебля они начали отделяться друг от друга, и это было похоже на страницы открытой книги.
Внезапно у меня в мозгу промелькнуло слово: "Книга! Книга!"
Я схватил свой мешок и вынул Библию, открыл ее. Перелистывая Библию, я держал ее перед остальными. Я показал на листья банана, затем снова на Библию.
- Вот это, - сказал я, - он есть у меня! Это банановый стебель Бога.
Мотилон, который спустился с дерева, выхватил Библию у меня из рук. Он стал вырывать листы и запихивать себе в рот. Он думал, что если он съесть их, то Бог будет внутри его.
Когда ничего не произошло, индейцы стали спрашивать меня. Как я могу объяснить им Слово Божие? Как я объясню им, что Бог в образе Христа был подобен им?
Внезапно я вспомнил одну из их легенд о человеке, ставшем муравьем. Он сидел на тропе после охоты и смотрел на муравьев, строящих себе дом. Он захотел им помочь построить хорошее жилье, как у мотилонов, и стал копать землю. Но так как человек был огромным и незнакомым для муравьев, то они испугались и убежали.
Потом он чудесным образом превратился в муравья. Думал как муравей, выглядел как муравей и говорил на муравьином языке. Он жил с муравьями, и они стали доверять ему.
Однажды он рассказал им, что он не муравей, а мотилон и пытался как-то помочь им построить дом, но только напугал их.
Муравьи спросили его на своем языке:
- Без шуток? Так это был ты? - и стали смеяться над ним, потому что он был не похож на то огромное и страшное существо, которое раньше рыло землю.
Но в этот миг он снова превратился в мотилона и стал строить из земли дом, похожий на его собственный. На этот раз муравьи узнали его и позволили ему делать свою работу, потому что знали, что он не причинит им вреда. Вот поэтому, говорит легенда, муравьиные холмики и похожи на дома мотилонов.
Эта история промелькнула у меня в голове, и я в первый раз понял, чему она может научить нас. Если ты большой и сильный, то должен стать маленьким и слабым, чтобы работать с такими же маленькими и слабыми. Это была точная параллель с тем, что Бог сделал в образе Иисуса.
Но я еще очень многого не знал о логике рассуждений мотилонов. Могу ли я быть уверен, что я смогу передать им правильно эти мысли?
Я не был уверен в этом. Однако, я чувствовал, что Бог дал мне именно это время, чтобы я заговорил. Поэтому, я взял слово "стать как муравей" и использовал его вместо понятия "воплощение".
- Бог воплотился в человеке, - сказал я. Они открыли рты от удивления. Наступила глубокая, напряженная тишина. Мысль, что Бог стал человеком, ошеломила их.
- Где он ходил? - шепотом спросил знахарь. У каждого мотилона есть своя тропа. Это является частью его личности. Если вам нужно найти кого-либо, достаточно пойти по его тропе. Бог тоже должен иметь свою тропу. Если хочешь найти Бога, иди по Его тропе.
Кровь бешено стучала у меня в висках, сердце колотилось.
- Иисус Христос - это Бог, ставший человеком, - сказал я. - Он может показать вам тропу Божию.
Выражение удивления, почти страха, отразилось на их лицах. Человек, который кричал в яму, посмотрел на меня.
- Покажи нам Христа, - сказал он хриплым шепотом.
Я лихорадочно искал ответ.
- Ты убил Христа, - сказал я. - Ты уничтожил Бога.
Его глаза расширились.
- Я убил Христа? Это я сделал? Как я это сделал? Как можно убить Бога?
Я хотел сказать им, что смерть Иисуса освободила их от бессмысленного существования, от смерти и сил зла.
- Как зло, смерть и обман получили власть над Народом мотилонов? - спросил я.
- Через уши, - ответил Бобби, потому язык очень важен для мотилонов. Это сущность жизни. Если злые слова проникают через уши, это означает смерть. - Вы помните, - спросил я, - как после охоты на Кабанов вождь снимает шкуру со зверя и набрасывает ее себе на голову, чтобы закрыть уши и заставить злых духов уйти обратно в джунгли? Внимательно слушая, они кивнули.
Иисуса Христа убили, - продолжал я, - но так же, как вы надеваете шкуру на голову вождя, чтобы спрятать его уши, Иисус, когда умер, покрыл своей кровью ваш обман и прячет его от взора Бога.
Я стоял, глядя на них и отчаянно надеясь, что они поймут. Потом по их лицам я увидел, что они поняли.
Я рассказал им, что Иисуса похоронили. Волна горя захлестнула их. Человек, искавший язык своего брата, зарыдал. Я в первый раз видел плачущего мотилона. Мысль, что Бог умер, что они потеряли его, вызвала у индейца слезы и рыдание.
Я поднял свою Библию, раскрыл ее и сказал:
- Библия говорит, что Иисус ожил после смерти и жив сейчас.
Один из мотилонов вырвал Библию у меня из рук и приложил к уху.
- Но, я ничего не слышу, - сказал он. Я взял ее обратно.
- Язык, которым говорит Библия, не меняется, - сказал я. - Это похоже на мои листки бумаги, где я записал вашу речь. Они говорят те же слова изо дня в день. Библия говорит, что Иисус воскрес. Это Божий стебель банана.
Я показал им страницу и объяснил, что эти маленькие черные знаки имеют смысл.
- Ни один из тех, кто умер, не вернулся обратно за всю историю мотилонов, - сказали они.
- Знаю, - ответил я. - Но Иисус вернулся. Это доказательство, что Он действительно Сын Божий.
Они засыпали меня вопросами. Некоторые я не совсем понял. Но я был уверен, что Бог говорил через меня. В эту ночь я молился так:
- Господи, дай действенность Слову Твоему. Пусть Оно коснется их сердец.
Я полагался на Божие обетование, что Его Слово не вернется к Нему напрасно.
Казалось все же, что ответа не было. Я продолжал ходить с Бобби по тропам, раздавая лекарства знахарям
И показывая, как наиболее эффективно делать их работу. Но однажды вечером Бобби стал спрашивать меня. Мы сидели у костра, отблески которого дрожали на лице Бобби. Он был серьезен.
- Как я могу пойти по тропе Иисуса? - спросил он. - Ни один мотилон никогда не делал этого. Это что-то новое. Ни один мотилон не расскажет, как это сделать.
Я вспомнил, какие трудности приходилось мне преодолевать, когда я был мальчиком, как иногда казалось невозможным продолжать верить в Иисуса, когда моя семья и друзья так препятствовали этому. Теперь через это должен был пройти Бобби.
- Бобби, - сказал я. - Ты помнишь Праздник Стрел, когда я впервые увидел, как все мотилоны собрались вместе, чтобы петь свои песни?
Этот праздник был самой важной церемонией культуры мотилонов. Он кивнул. На мгновение пламя костра взметнулось вверх и я увидел его глаза, пристально глядящие на меня.
- Ты помнишь, как я боялся залезть в высоко подвешенный гамак, чтобы петь вместе со всеми, боялся, что веревка оборвется? И еще сказал тебе: "Я буду петь только в том случае, если у меня одна нога в гамаке, а другая на земле".
- Да, Брушко.
- А помнишь, что ты мне сказал тогда? Он засмеялся.
- Я сказал тебе, что обе ноги должны быть в нем полностью, вот что я сказал.
- Да, - повторил я, - ты должен быть в нем полностью. То же самое следовать за Иисусом, Бобби. Ни один человек тебе не сможет сказать, как пойти по Его тропе. Сможет только Сам Иисус. Чтобы узнать это, ты должен привязать свой гамак к Богу и быть полностью в Нем.
Бобби ничего не ответил. Пламя металось в его глазах. Потом он встал и ушел в темноту.
На следующий день он снова подошел ко мне.
- Брушко, - спросил он, - я хочу попробовать привязать свой гамак к Иисусу Христу. Но как это сделать? Я не могу ни видеть Его, ни дотронуться до Него.
- Но ты разговариваешь с духами, не так ли?
- О, теперь я понял, - сказал он. На следующий день на его лице играла широкая улыбка.
- Брушко, - сказал он, - я привязал свой гамак к Иисусу. Теперь я говорю на новом языке. Я не понял, что он имеет в виду.
- Ты выучил испанские слова, которые я говорил? Он рассмеялся чистым мелодичным смехом.
Нет, Брушко, я говорю на новом языке.
Теперь я понял. Для мотилонов язык был жизнью. Если Бобби начал новую жизнь, у него должен быть другой язык. Его речь должна подходить для общения со Христом.
Мы положили друг другу руки на плечи. Я вспомнил, как я в первый раз познал Иисуса, и ту новую жизнь, которую я переживал тогда. Теперь мой брат Бобби на собственном опыте познал Его, тем же самым путем. Он начал странствовать с Иисусом.
- Иисус Христос воскрес из мертвых, - крикнул Бобби так, что его голос разнесся по джунглям. - Он ходил по нашим тропам! Я встретил Его!
С этого дня наша дружба укрепилась, благодаря нашей общей любви к Иисусу. Мы постоянно говорили о Нем, и Бобби задавал мне много вопросов. Но он никогда не спрашивало цвете волос Иисуса или были ли у Него голубые глаза. Для Бобби ответы были очевидны: у Иисуса была темная кожа и Его глаза черные. Он носил набедренную повязку и охотился с луком и стрелами.
