Давид снова остался один. Медленно и неслышно он прошелся по саду на крыше.
Наконец остановился и стал размышлять вслух: - Я ждал, Авессалом, я ждал и наблюдал годами. Я спрашивал снова и снова: "Что в сердце этого юноши?" А сейчас я знаю. Ты сделаешь немыслимое. Ты, Авессалом, разделишь Царство Бога. А все остальное - только разговоры.
Давид помолчал мгновение. Затем, почти с трепетом, он продолжал, его голос притих: - Авессалом без колебании несет разделение в царство Бога.
Он ищет последователей. Во всяком случае, он не гонит их прочь от себя! Хотя кажется, что он непорочен и весьма благороден, он все равно несет разделение. Число его последователей растет, несмотря на то, что он настойчиво заявляет, что таковых у него нет.
Давид опять замолчал. Наконец он с насмешкой обратился к себе: - Ну хорошо, славный царь Давид, один момент тебе уже ясен. Ты стоишь лицом к лицу с разделены ем, и, весьма вероятно, что тебя могут свергнуть с престола. Теперь перейдем ко второму вопросу.
Он остановился, поднял руку и почти обреченно спросил: - Что будешь делать ты?
Царство держится на равновесии. Кажется, у меня есть две возможности: потерять все или стать Саулом. Я могу остановить Авессалома. Мне надо лишь стать Саулом. В моем преклонном возрасте стану ли я Саулом? Я чувствую, как сам Господь ждет моего решения.
Он опять помолчал, вглядываясь в темноту.
- Стану ли я сейчас Саулом? - спросил он себя, но громче в этот раз.
Голос ответил ему сзади: - Славный царь, он никогда не был Давидом по отношению к тебе.
Давид обернулся. Это был Авесса, вошедший без доклада.
- Эта терраса - такое многолюдное место, - пробормотал Давид.
- Господин? - переспросил Авесса?
- Ничего. Достаточно сказать, что сегодня я не остался без собеседников, сегодня, когда я предпочел бы одиночество. Что ты сказал мне? Точнее, о чем я говорил?
- Ты сказал: "Стану ли я Саулом для Авессалома?" И я ответил: "Он никогда не был для тебя молодым Давидом".
- Я никогда не бросал вызов Саулу, я никогда не пытался разделить царство во время его правления.
Ты это имеешь в виду?
- Больше того, - твердо ответил Авесса. - Саул был жесток к тебе и превратил твою жизнь в пытку.
Ты отвечал только почтением и мучился сам. Все плохое, что случалось в те дни, исходило только с его стороны, и все это падало на тебя. Но тогда ты мог бы разделить царство и, вероятно, низложил бы царя Саула. Но вместо этого ты собрал свои пожитки и покинул царство. Ты бежал, вместо того чтобы вызвать разделение. Ты рисковал своей жизнью ради единства и сомкнул уста и глаза в ответ на всякую несправедливость с его стороны. У тебя было больше причин для восстания, чем у кого-либо еще в истории человечества в этом или каком-либо другом царстве, которое было или будет. Авессалом должен сильно извернуться, чтобы восстановить в памяти список несправедливостей... некоторые незначительные могу добавить я. Вел ли когда-нибудь себя Авессалом так, как тогда вел себя ты? Авессалом почитает тебя? Авессалом ищет способа сохранить царство?
Авессалом отказывается принимать последователей? Авессалом оставляет землю, чтобы предотвратить ее раскол? Авессалом переносит страдания в молчании? Кто-то покушается на жизнь Авессалома? Нет, он всего лишь чист и благороден!
В последних словах Авессы прозвучало презрение. Затем он продолжил: - Его обиды незначительны по сравнению с твоими праведными обидами на Саула. Ты никогда не относился плохо к Саулу. И ты никогда не был нечестен по отношению к Авессалому.
Давид прервал его с усмешкой: - Кажется, у меня есть дар заставлять и молодых, и пожилых ненавидеть меня без причин. В молодости пожилые нападали на меня; теперь, когда я в возрасте, молодые нападают на меня. Какое удивительное достижение!
- Я хочу сказать, - продолжал Авесса, - что Авессалом - не Давид. Поэтому я спрашиваю тебя, почему ты не остановишь его бунт? Останови этого мерзавца.
- Осторожно, Авесса. Помни, что он царский сын. Мы никогда не должны плохо говорить о царском сыне.
- Добрый царь, л напоминаю тебе, что ты отказался поднять меч или копье даже один раз на Саула. Я повторю: Авессалом говорит против тебя день и ночь. Он скоро поднимет армию против тебя. Или народ. Этот народ. Молодой Авессалом - не молодой Давид. Я советую тебе остановить его.
- Ты советуешь мне, Авесса, стать Саулом, - тяжело ответил Давид.
- Нет, я говорю, что он - не Давид. Останови его!
- Но если я остановлю его, останусь ли я Давидом? Если я остановлю его, не стану ли я Саулом? - спросил царь, его взгляд пронизывал Авессу. - Авесса, чтобы мне остановить его, я должен быть либо Саулом, либо Авессаломом.
- Мой царь и друг, я говорю тебе с любовью: я иногда думаю, что ты сходишь с ума.
- Да, и я знаю почему, - усмехнулся Давид.
- Дорогой царь, Саул был плохим царем. Авессалом в чем-то является воплощением Саула. Только ты не изменился. Ты всегда - сокрушенный сердцем пастух. Скажи мне откровенно, что ты планируешь?
- До сих пор я не был уверен. Но сейчас знаю точно: в молодости я не был Авессаломом и в старости не стану Саулом. В молодости, по твоим словам, я был Давидом. В старости я предпочитаю остаться Давидом. Даже если это будет мне стоить трона, царства и, возможно, головы.
Некоторое время Авесса молчал. Затем он медленно заговорил, удостоверяясь, что он понял значение решения Давида: -Ты не был Авессаломом, ты не будешь Саулом. Господин мой, если ты не хочешь остановить Авессалома, тогда я предлагаю готовиться к бегству, так как Авессалом точно станет правителем.
- Настолько же точно, насколько точно то, что Саул убил пастуха, - ответил мудрый старый царь.
- Что? - переспросил ошарашенный Авесса.
- Подумай, Авесса: Бог однажды избавил беззащитного пастуха от всевластного сумасшедшего царя. Он может избавить и пожилого правителя от честолюбивого молодого бунтаря.
- Ты недооцениваешь своего противника,- доложил Авесса.
- Ты недооцениваешь моего Бога, - ответил Давид.
- Но почему, Давид? Почему не бороться?
- Я дам тебе ответ, если ты не вспомнишь сам. Ибо ты был там. Когда-то в пещере я уже ответил на этот вопрос Иоаву! Лучше пусть меня победят или убьют, нежели я научусь путям... Саула или Авессалома. Царство - не такая уж ценная вещь. Пусть он возьмет его, если на это есть воля Господа, Повторяю: я не стану учиться путям ни Саула, ни Авессалома.
И сейчас, будучи пожилым, я добавлю слово, которое, возможно, не знал тогда. Авесса, ни один человек не знает своего сердца. Я точно не знаю моего. Только Бог знает. Буду ли я защищать свое маленькое царство во имя Бога? Буду ли я швырять копья и замышлять зло, разделять... и убивать дух человека, если не его тело... чтобы защищать мою власть? Я не шевельнул и пальцем, чтобы стать царем. И не сделаю ничего, чтобы сохранить царство.
Даже Царство Бога! Бог поставил меня здесь. Взять или удержать власть - это не моя ответственность. Разве ты не осознаешь, что для таких действий может быть Его воля? Я подозреваю, что если избрал Бог, Он защитит и удержит царство даже сейчас. Все-таки это Его царство.
Как я уже сказал, человек не знает своего сердца. Я не знаю своего. Кто знает, что у меня на сердце? Возможно, в Божьих глазах я больше недостоин править. Может быть, я Ему больше не нужен. Возможно, есть Его воля на правление Авессалома. Я не знаю. Но если это - Его воля, я хочу этого. Бог может отвернуться от меня.
Любой молодой бунтарь, который поднимает руку на того, кого он считает Саулом; любой пожилой царь, который поднимает руку на того, кого он считает Авессаломом, - вполне может оказаться так, что он поднимает руку на волю Божью.
В любом случае я не подниму руки! Разве не будет выглядеть странным, если я попытаюсь все контролировать сам, когда Бог желает моего падения?
- Но ведь ты знаешь, что Авессалом не должен быть царем! - ответил Авесса удрученно.
- Разве? Никто не знает. Знает только Бог, а Он не сказал. Я не буду бороться за то, чтобы стать или остаться царем. Бог может прийти сейчас и лишить меня трона, царства и... - голос Давида дрогнул, - и Своего помазания. Я хочу Его воли, не Его силы. Я повторю: я желаю Его воли больше, чем власти. Он может отвернуться от меня.
- Царь Давид, - раздался голос.
- Да? А, вестник. Что у тебя?
- Авессалом хочет видеть тебя. Он желает попросить разрешения поехать в Хеврон для жертвоприношения.
- Давид, - прошептал Авесса, - ты знаешь, что это на самом деле означает, не так ли?
- Да.
- И ты знаешь, что он сделает, если ты отпустишь его?
- Да.
Давид повернулся к вестнику: - Скажи Авессалому, я сейчас подойду.
Царь Давид посмотрел еще раз на тихий город внизу, повернулся и пошел к двери.
- Ты позволишь ему пойти в Хеврон? - требовательно спросил Авесса.
- Да,- сказал царь всех царей, - позволю. - Он повернулся к вестнику: -У меня тяжесть на душе. После разговора с Авессаломом я уйду. Завтра пусть придет ко мне кто-нибудь из пророков для совета. Или кто-нибудь из книжников. И пришли ко мне Садока, первосвященника. Спроси, не присоединится ли он ко мне во время вечернего жертвоприношения.
Авесса с восхищением смотрел на царя.
- Спасибо, добрый царь, - сказал он мягко.
- За что? - спросил озадаченный Давид, обернувшись в проходе.
Не за то, что ты сделал, а за то, чего не сделал. Спасибо за то, что не бросаешь копья, за то, что не восстаешь против царей, за то, что не разоблачаешь человека, имеющего власть, когда он так уязвим, за то, что не разделяешь царство, не атакуешь Авессаломов, которые так похожи на Давидов, но не Давиды. - Он остановился. - И спасибо за страдания, за то, что ты готов потерять все. Спасибо, что ты даешь Богу свободу утвердить или даже разрушить твое царство, если Он хочет этого. Спасибо за то, что ты - пример всем нам. И больше всего, - он усмехнулся, - спасибо за то, что не ищешь совета у ведьм.
Все книги
